Ахимса и Химса

спишь, а то не спишь - то так, то этак
Ахимса и Химса.
 

 
Так что же такое вред и как его можно причинить? Напряженно думает йогин, расхаживая, как сущий Сократ. Споткнувшись, падает в грязную яму. А там ноутбук – стоит, отражает состояние сознания, сигналит потухшим экраном. Истинный йогин имеет чрезвычайно гибкое сознание, не говоря уже о состоянии.
Достаточно легкого ушиба для перехода в непродолжительное «читта-вритти-ниродхах»[1]. Иначе говоря, от неожиданности на мгновение потеряв сознание и придя в себя, йогин чувствует некоторую боль, но не испытывает никакого страдания. Осознавая с правильным отношением не только запах прелой земли и картона, но и свои аффекты, которые вмиг прекратились. «Неужто все вритти ниродхах?» – мелькает шальная мысль, и сразу следующая за ней – «а ведь был уже здесь, точно!» – принуждая йогина встать и снова ходить, как сущий Сократ. 
Так, на собственном опыте, он познает исскуство погружения разума в яму.
 
Продвинутый йогин, по-настоящему проникнутый Ямой и Ниямой, ведет себя как террорист в саттвичном аспекте. Терроризирует он, ясное дело, аффекты, возводя в абсолют благие психические качества, которые так же непостоянны, как его ноутбук – то потухнут, то погаснут.
 
«Например, Ахимса[2], – рассуждает наш йогин, оттирая бумажным платком с ладони птичий помет, – настоящая Ахимса, а именно та, что осознана на собственном опыте, есть не что иное, как непричинение вреда... непричинение вреда себе, естественно». Имея в виду то самое «себе», в котором йог «сидит себе», сдернув с разума покров Авидьи – максимально осознанно и совершенно невозмутимо, притом что внешне он может в этот момент ходить, есть и даже говорить с набитым ртом, тогда как внутри отрешенно созерцает наличие непостоянства, отсутствие «всякого я» и неудовлетворенность по отношению к объектам восприятия.
 
И тут, прекратив ходить, йогин живо представляет себя медсестрой на поле боя... в белом халате, с красным крестом на рукаве... сестра милосердия на Курукшетре... ползет среди окровавленных тел, вокруг беснуются раненые слоны, свистят стрелы, «пандавы-кауравы» в раковины трубят, а внутри тишина... отрешенность, хрупкая девушка вытаскивает раненого воина с линии фронта, несмотря ни на что...
 
Отогнав наваждение, йогин снова погружается в глубокую рефлексию – ...поэтому результатом правильного отношения к желаниям является прекращение любого вида насилия по отношению к себе...]
 
Сигнал СМС выводит его из задумчивости. Открыв сообщение, йогин заходит по ссылке и видит продолжение собственных мыслей: «Антагонистом Ахимсы в индийской философии выступает Химса – насилие. А что такое насилие и по отношению к кому оно проявлено? Не иначе как способ мышления, стоящий за нашими действиями, словами и мыслями. Способ мышления, основанный на цеплянии и привязанности к различным аспектам существования сознания-тела, усиливающий омрачения ума и провоцирующий все те же омрачения в сознании соседа. Химса означает действие, совершенное в равной степени так же намеренно, как и несознательно, то есть в силу собственных загрязнений, при отсутствии или в момент ослабления осознанности. И что же делать? – надо прекратить! Автоматический процесс мышления. Тотальная осознанность с правильным отношением – путь к себе. Позвони Коле».
Какому Коле... и какому еще «себе»?! – искренне возмутился наш йогин.
Потому что каждому понятно, что никакого «себя» в означенном состоянии ума быть не может – иначе это не совсем осознанность и совсем не правильное отношение.
Кроме того – кому можно нанести вред, если тот, кто в прошлом, уже не существует, а тот, кто в будущем, еще не возник? А уж тем более трудно причинить вред кому-либо еще, ибо аффекты в чужой голове возникают не из-за внешних факторов, а исключительно в силу совокупности внутренних условий. И только по причине нанесения вреда своему сознанию провоцировать омрачения у других нехорошо.
А уж тем более невозможно по-настоящему помочь ближнему, как то очистить его ум, если своих тараканов хватает. Шу! – он они побежали...
 
У истинного йогина, постигшего высшую мудрость, необходимость придерживаться ахимсы тоже возникает, но только если в его уме имеет место отождествление с чем-то постоянным и неизменным – и место это имеет всех йогинов, как истинных, так и не очень, при отсутствии правильного отношения. 
Правильный йогин имеет свои желания без всякого вида цепляния. Такого йогина уже ничем не проймешь, хоть кол ему на голове теши, хоть в яму бросай, хоть на дно океана, все ему нипочем.  
 
[1] Читта-вритти-ниродхах (санскр.) – цитата из «Йога-сутр» Патанджали. Ниродхах буквально «разрушение», «остановка», «прекращение», «ограничение». Читта – сознание, ум. Вритти – движене, колебание. Читта-вритти - «колебания сознания», «деятельность ума».
[2] Ахи́мса (санскр. ahiṃsā) — поведение и образ действий, при которых первым требованием является ненанесение вреда — ненасилие. Ахимса определяется как поведение, ведущее к уменьшению зла в мире, направленное против самого зла, а не против людей его творящих (отсутствие ненависти).
Ахимса, непричинение вреда, состоит в неубиении, ненасилии, непричинении вреда всему живому (людям, животным, растениям) никогда и никаким образом — ни мыслью, ни словом, ни делом.