Интервью с Михаилом Барановым: "Современная йога - традиции или конструирование?"

Михаил Баранов — преподаватель, методист, йогатерапевт, один из руководителей Московского центра Йога108, постоянный автор международного онлайн-журнала Wildyogi, один из организаторов ежегодного международного фестиваля Йога-Радуга.
 
В своём интервью slavyoga.ru Михаил Баранов рассказал о своём взгляде на современное состояние теоретической и практической составляющей науки йоги.
 
 
 
 
 
 

Интервью c Михаилом Барановым для slavyoga.ru

Современная йога - традиции или конструирование?

 
— Волна йога-мании, нахлынувшая на Европу и Америку, принесла с собой множество различных адаптаций восточного учения. На ваш взгляд, насколько эти западные «версии» жизнеспособны и соответствуют основам йоги?
 
— Начнем с того, что мы практически ничего не знаем об оригинале. И то, что сохранилось в классических текстах – я имею в виду тексты методического характера, а не философского – невозможно реконструировать без живых носителей традиции. Школы хатха-йоги Индии, которые сегодня нам представляют как «классические», возникли лишь в начале XX века. На данный момент существуют культурологические исследования, рассказывающие об истории их создания. Наиболее известные школы, такие как школа Шри Кришнамачарьи со всеми разветвлениями (Б.К.С. Айенгар, Паттабхи Джойс, Дешикачар, Рамасвами и другие), школа Дхирендры Брахмачари или школа Свами Шивананды и Свами Сатьянанды, безусловно, имеют в своей основе традицию, но, по всей видимости, традицию отчасти реконструированную и адаптированную под текущие запросы. Кроме того, некоторые школы используют техники не только из хатха-йоги, но и упражнения из традиционной индийской атлетики – вьяяма, дхандал, малакамб («йога на столбе»), боевых искусств (калари-пайяту и др.), классических индийских танцев и даже западных фитнес-систем.
 
Таким образом, противопоставлять современные западные системы хатха-йоги индийским — некорректно: и те, и другие не соответствуют средневековой традиции полностью. Некоторые техники, описанные, например, в Хатха-йога-прадипике отсутствуют как в индийских, так и в западных практиках. Если восточные школы имеют философские основания (в самой Индии около двенадцати философских школ), западные зачастую не имеют их вовсе, декларируя что-то типа «йога – это только инструмент для…», или заменяют их «общечеловеческими ценностями», более удобными для массового восприятия. Другой вариант — привнесение в упражнения хатха-йоги философию и практику буддизма, нео-адвайты и т.п. Сейчас, в XXI веке, большинство школ испытывают существенное взаимное влияние, которое, возможно, приведет к обновлению и трансформации традиций.
 
 
То, что мы видим в подавляющем большинстве школ хатха-йоги – это индийская система физической культуры (надо отметить, во многом технически усовершенствованная), которая применяется в различных культурных контекстах. На западе большинство школ телесно ориентированы и большинство практикующих асаны совсем не интересует изначальные цели йоги, изложенные в Йога-сутрах, либо они искажаются из-за неверной интерпретации. Половина школ так или иначе стремятся провозгласить свою сопричастность традиции, а другая половина, наоборот, как можно больше отмежеваться от нее по причине неприятия идейного содержания. Но главная проблема в том, что мы не можем с абсолютной уверенностью утверждать, что является традицией йоги, а что нет. Конечно, есть определенные признаки, но для их сохранения требуется парампара – живая линяя передачи т.е. реализованные учителя. Но йога настолько широкое явление, что невозможно свести ее к рамкам какой-то одной религиозной конфессии или философской системы.
 
— Тогда можно утверждать, что любые современные попытки реконструкции традиционной практики йоги изначально невозможны?
 
— Это другой вопрос. Я и мои друзья часто бываем в Индии и видим, как информация рассеяна по разным школам. Нет универсальных учителей, которые бы давали материал от и до – начиная от Ямы-Ниямы и заканчивая созерцательными практиками, ведущими к самадхи. Кто-то учит асанам, кто-то учит пранаяме, кто-то сосредоточению и созерцанию, при этом никогда не обучая асанам, кто-то учит сразу всему понемногу, но очень поверхностно.
 
 
Все мы получаем от упражнений какой-то опыт работы с сознанием, и для нас ценностью является возможность интерпретировать его в соответствии с нашими представлениями об устройстве мира. Если этого не происходит, психопрактика не имеет для нас ценности. Даже если упражнения выполняются со стопроцентной точностью, но культурный контекст различный, понимание полученного опыта будет неверным – именно поэтому нужна линия передачи, нужен учитель, который будет обеспечивать ученика минимальным лексическим фондом, то есть разъяснять термины и понятия. Таким образом формируется соответствующий тип мышления – «карта сознания», и именно через нее ученик «правильно» интерпретирует свой опыт, что открывает ему возможность двигаться дальше. «Неправильное» осознание приводит к разочарованию в учении, в учителе и в сообществе его последователей.
 
— Часто ли вы сталкивались с проблемой восприятия учениками не свойственных западному мышлению методов, которые практикуются в йоге?
 
— Сколько угодно! У меня у самого случаются проблемы из-за моего западного восприятия. Но люди меняются, нет ничего постоянного. Для этого мы и учимся, чтобы обладать определенной гибкостью сознания. Мотивация человека и его понимание взаимосвязаны, и они будут трансформироваться в процессе практики. Так или иначе техники работают, куда-то ведут. Другой вопрос – приводят ли они человека в тупик и он все бросает и начинает заниматься чем-то другим, или они расширяют его сознание т.е. от того, что в своих рассуждениях мы принимаем за аксиому, зависит куда нас приведет последующая логика.
 
Западная и восточная йога – это всегда когнитивный диссонанс как для учеников, так и для учителей. Что мы преподаем? Откуда это взялось? Существует очевидная «прикладная» польза от практики, но зачастую есть и неочевидное благо. Пользу мы можем получить от каких-то упражнений в плане улучшения качества жизни, здоровья, улучшения концентрации. Эти качества мы можем конвертировать во все сферы нашей жизни. Это та польза, которую пропагандируют под лозунгом «йога для жизни». Благо же подразумевает развитие осознанности, способности осмысления тех состояний сознания, которые у нас возникают в процессе практики йоги и после нее, возможности оценивать эти состояния не по привычной нам шкале – приятное/неприятное, а без всякого вида привязанности – то есть отрешенно, то что в йоге называется Вайрагья. Все эти качества и являются критериями, по которым можно оценивать развитие человека – то насколько он продвинулся в практике.
 
 
— По каким еще признакам это можно определить?
 
— Проблема наличия критериев в йоге стоит очень остро. Говоря о традиционной йоге – людей, которые реализовали самадхи, единицы, а чтобы они еще кого-то учили… Классический буддизм, например, сохранился в виде конфессии, и его реконструировать не нужно. Ученику даются все необходимые ориентиры, по которым он может понять, в правильном ли направлении он движется. В индийской традиции с ориентирами сложнее, хотя и существует масса различных школ. Везде принято ссылаться на классические тексты, например на Йога-сутры и Бхагавад-гиту, но каждая школа комментирует эти тексты со своих философско-онтологических или феноменологических позиций. Йога – сложное явление и подразумевает разные подходы и разную глубину понимания. Естественно, что чем больше эта глубина, тем меньше в этой сфере компетентных людей. На выходе же мы получаем множество различных «систем», одни из которых апеллируют к потребности людей в том, «чтобы жизнь была лучше», другие – претендуют на то, что они несут благо – развивая сознание, что не обязательно, например, подразумевает здоровье и постоянный психологический комфорт. Благом может стать и травма, если она вынуждает человека пересмотреть свои жизненные ценности. Иногда, чтобы попытаться понять, что такое благо и в чем оно заключается, человеку необходимо, чтобы «жизнь стала хуже». Тогда он начинает интересоваться своим сознанием.
 

— Расскажите, пожалуйста, поподробнее об особенностях методики «Йога 108», как она создавалась и в чем ее уникальность?

— Для начала скажу, что уникальных систем нет. Любые претензии подобного рода не больше чем коммерческая подача и маркетинг – в реальности все примерно одинаковые. Как и другие йога-центры, мы светская организация в каком-то смысле. Но преподаватели как отдельные личности занимаются разными духовными практиками. У нас есть инструктора, практикующие разные направления буддизма или, например, крия-йогу традиции Лахири Махасаи. А то, что они преподают хатха-йогу – это отдельный предмет. Мы не духовные учителя, ведь для того, чтобы брать на себя такую ответственность необходимо реализоваться в данной сфере, вести определенный образ жизни. Тем не менее, у преподавателей есть важная функция – они являются представителями субкультуры, своеобразной прослойкой, «уже не запад, но еще не восток» – мостиком между различными культурами. Лучшие из них способны объяснять традиционные «восточные» понятия, приводя аналогии понятные для людей западной культуры.

 

Мы можем познавать какое-то явление двумя способами – погружаясь в него и одновременно являясь наблюдателем (например, я изучаю какую-то традицию с помощью того, что выполняю некую практику, но при этом отслеживаю, что со мной происходит) или же изучать со стороны, непосредственно не участвуя в процессе. Таким образом будут познаваться разные аспекты одного и того же явления: внутренние, имеющие субъективную ценность в данной традиции, или внешние, например, социальные и исторические закономерности. Когда речь идет о йоге – это в первую очередь эмпирический способ познания, основанный на нашей способности осознавать природу своего ума. Это погружение в традицию – человек так или иначе пропитывается культурными ценностями и становится их своеобразным проводником в ту другую социальную среду, откуда он пришел и где работает. Например, я работаю – у меня только что был подготовительный курс, люди пришли на йогу впервые. Моя задача – сформировать правильное отношение к занятиям, чтобы ученики поняли не только то, какую практическую пользу это может им принести, но и какие их ожидают перспективы.
 
 
Касательно особенностей методики. Я нахожу, что наиболее ценны те школы, где разработкой и улучшением системы занимается группа людей. Например, мы уже давно проводим курсы подготовки преподавателей, в которых участвуют порядка десяти разнопрофильных специалистов, и каждый из них является наиболее компетентным в своей сфере: в основном составе врач Артем Фролов выступает специалистом по анатомии, физиологии и йогатерапии, Илья Журавлев – философ по образованию, соответственно, он более осведомлен в истории и философии йоги, я преподаю практику пранаям и асан, Мария Воробьева – стилевые классы по асанам, Андрей Головинов – практикующий врач, основы аюрведы. Все мы при этом, разумеется, давно практикуем йогу, то есть имеем не только узкоспециальное, но и общее представление о предмете и можем при необходимости заменять и дополнять друг друга. В итоге, работая вместе, мы имеем максимально разностороннее и подробное раскрытие предмета изучения.

 

— Приходили ли к вам ученики, уже имевшие за плечами негативный опыт в практиках из-за неосновательного подхода к занятиям или недостаточно квалифицированного инструктора, будь то травмы или просто неверное выполнение асан, не приносящее положительных результатов?
 
— Конечно. Но такие ученики приходят не так часто, как те, кто не получал физических и психологических травм. Конечно же, люди получают травмы в любой спортивной деятельности, и в этом плане практика йога-асан мало чем отличается от других видов физической культуры. Многое зависит от мотивации человека – одному важны личные рекорды, другого устраивает «поддержание тонуса» для успешной социальной реализации, третьего интересует психологическая реабилитация и йогатерапия, четвертого – измененные состояния сознания, пятого – «смысл жизни», шестого – «прекращение страдания». Есть простое природное явление – подобное притягивает подобное. Люди приходят и остаются у того преподавателя, качествами которого в той или иной степени сами обладают. И своей манерой подачи материала, преподаватель стимулирует в ученике те или иные мотивации.
 
Другой вопрос – что к практике асан и пранаям имеются противопоказания при определенных заболеваниях – в этих случаях нужен индивидуальный подход, консультация, или хотя бы совет преподавателя. Как и в любом виде физической активности, в хатха-йоге имеется своя специфика и свой протокол травмобезопасности при освоении упражнений. Причин травматизма много, и они кроются не только в профессиональной некомпетентности преподавателя. Наиболее распространенной причиной является лень, выраженная в отсутствии элементарной осознанности и ответственности человека за собственное здоровье, ну и, конечно, совокупность прочих факторов – неправильный тренировочный режим и срыв адаптации, рассеянное внимание, непоследовательный подход к занятиям, генетическая предрасположенность к травме… Конечно, травмы имеют место быть, но считать их чем-то однозначно негативным – это оценочное суждение. Для кого-то травма – это хорошо, человек получает возможность задуматься над тем, правильно ли он занимался, подходит ли для него эта методика, а может, он о жизни задумается и у него ценность собственного бытия повысится.
 
— В большом городе бывает сложно придерживаться определенного ритма дня, тем более диначарьи. Вам это удается?
 
— Диначарьи аюрведической – конечно, нет… а кому удается? (смеется). Хатха-йога не обязательно подразумевает аюрведический распорядок дня. Все зависит от того, какие именно практики ты сейчас выполняешь. Это прекрасно, если человек может следовать каким-то аюрведическим рекомендациям, я только за. Аюрведа – это искусство долголетия, фактически она преследует то, что называется пользой – чувствовать себя хорошо, быть здоровым, прожить долгую жизнь и все свои дхармические функции реализовать. В дополнение о пользе и благе – порой благом является то, что не является для нашего тела и нашего психического состояния очевидной пользой. В частности, страдание для человека очень часто является благом, его личность трансформируется – а это происходит только под давлением обстоятельств – ощущения безвыходности, стресса, потери смысла и так далее. В зоне комфорта, трудно заставить себя измениться, просто нет повода.
 
— Каким вы видите будущее развитие своего йога-центра? Есть ли какие-то новые направления, которые вы хотели бы развивать?
 
— Каких-то принципиально новых направлений нет, «старых» более чем достаточно. А то, что хотелось бы развивать – прежде всего это спецкурсы разного уровня сложности и тематические семинары наших и приглашенных преподавателей. Мы не проводим политику «наша школа самая лучшая, а подход самый уникальный», что ограничивало бы и преподавателей, и учеников в развитии. Наоборот, стремимся максимально информировать людей в том, что касается разных школ и подходов, не зацикливая учеников только на хатха-йоге.
 
 
Разумеется, для новичка на начальном этапе важнее придерживаться какой-то одной методики – для этого и существуют базовые и «продвинутые» курсы. Но по мере накопления навыков и понимания человек становится способен использовать техники и подходы других школ – это в большей степени касается людей со стажем регулярной практики 5-7 лет и преподавателей, и, конечно, с такими людьми всегда интереснее работать – делиться знаниями и опытом и получать от них качественную обратную связь. Мы стараемся дать людям самое лучшее, приглашая прежде всего тех учителей, которые нам cамим наиболее интересны. Часто это люди с огромным опытом личной практики и преподавания, например Марк и Джоан Дарби из Канады (Аштанга Виньяса Йога), Саймон Борг-Оливер из Австралии (Йога-синерджи) практикуют и преподают более 30 лет. Тематика семинаров очень широка. Это и традиционные дисциплины – асаны, пранаяма, созерцательные техники, лекции по философии и истории йоги, йогатерапия различных заболеваний, а также редко встречающиеся практики и инновационные подходы – например, «циклическая медитация», которую ведет Илья Журавлев, или вот недавно прошел семинар Саги Ермолаевой «Воздействие асан на систему сухожильных меридианов».
 
 
Помимо йога-центра у нас есть еще несколько направлений деятельности. Во-первых, это организация регулярных фестивалей Йога Радуга – ближайший из них пройдет в Турции в самом начале мая. Это будет уже шестой ежегодный фестиваль в Турции или десятый по счету, если прибавить три фестиваля, проведенные нами в разных городах России, и один в Индии. В фестивале участвуют самые разные и наиболее квалифицированные преподаватели со всего мира. Также в скором времени пройдет Йога Радуга в Санкт-Петербурге – на это раз более музыкальном формате. Это будет трехдневный фестиваль, где днем нон-стопом пройдут занятия йогой, а вечером – концерты этно-коллективов, играющие в стиле ethno world или world music. В числе которых питерская группа Самхей (они исполняют инструментальную музыку в классической индийской манере) и мой музыкальный проект ВИА 108.
 
Во-вторых, дальнейшее развитие нашего онлайн-журнала Wild Yogi, для которого мы пишем и переводим статьи о различных направлениях йоги и практиках саморазвития. Например, в данный момент мы собираем пожертвования для перевода очень ценных в практическом и теоретическом плане книг Шри Кришнамачарьи – Йога-макаранда и Йога-санагала. Люди, которые внесли пожертвования, получат эти книги в формате PDF, а деньги пойдут на оплату труда переводчиков. Постепенно мы выложим наиболее интересные части, проиллюстрировав их, в свободный доступ.
 
В-третьих, обновление методичек для нашего ежегодного курса подготовки преподавателей, которые теперь станут в два раза объемнее и подробнее.
 
И в-четвертых, есть более отдаленные планы по изданию хороших переводов классических текстов – на подходе Йога-сутры в переводе и с комментариями Шри Шайлендра Шармы – а также собственных наработок по практике и методике хатха-йоги, в которых будет отражен наш подход к динамическим практикам, асанам и пранаямам.
Сайт Михаила Баранова: http://mahaihos.com/
 
Беседовала Olga Blanchevie

Comments